nav-left cat-right
cat-right

Тирсо де Молина «Дон Хиль Зеленые штаны»



Пьесу Тирсо де Молина «Дон Хиль Зеленые штаны» («Don Gil de las calzas verdes», 1615, напечатана в 1635 г.) по праву считают одним из самых ярких примеров испанской драматургии эпохи барокко. Используя классические приемы комедии (переодевания, тайна, qui pro quo и т.д.), Тирсо де Молина создал произведение, чей динамичный, лихо закрученный сюжет и сегодня не многих может оставить равнодушными. Вместе с тем, несколько поставленных в пьесе проблем не теряют актуальности и по сей день.

Прежде всего, «Дон Хиль» и сегодня придется по душе прекрасной половине человечества. Причем тем, кто, не будучи феминистками, веруют в «особый женский путь» разрешения всех больших и маленьких неурядиц по жизни, путь своеобразный, но неизменно правильный. В центре пьесы – умница и красавица донья Хуана, чьи выдающиеся личные качества (находчивость, хитрость, ум, незаурядные актерские способности и, не в последнюю очередь, умение сильно и преданно любить) берутся привести в порядок порядком «расшатавшийся» мир столичной аристократии.

Интересно, но в этой пьесе для автора принципиально важно противопоставление провинциального Вальядолида (Хуана родом как раз оттуда) и столицы – Мадрида. В самом начале пьесы сопровождающий девушку старый слуга дает такое описание Мадрида:

Глядим сейчас на мост огромный,

Вознесшийся над этой скромной

Скорей речушкой, не рекой.

То Мансанарес, Он струится

Под арками моста внизу,

Напоминая мне слезу,

Что одинокая сочится

Из многих неподвижных глаз…

[Тирсо де Молина. Дон Хиль Зеленые штаны // Испанская классическая комедия. Л.: Лениздат, 1991. с. 373. Далее цитирую по этому изданию с указанием номеров страниц]

Такое «нерадостное» изображение Мадрида, наполненного страданиями, болью и одиночеством, создает у зрителя вполне определенное и отнюдь не лестное для испанской столицы впечатление. Главная героиня, впрочем, никаких иллюзий по поводу города не питает. Напротив, она бросает ему своего рода вызов. Воспитанную в провинции Хуана отличают постоянство и искренность. Она, например, убеждена, что

Ложь с любовью несовместна,

Для любви обман – что смерть (419).

Но она оказывается обманутой и покинутой. Полюбив, девушка понимает, что отец ее возлюбленного предпочел бы более богатую невестку:

Знаменит мой род старинный,

Но, к несчастью, разорен,

А старик на целом свете

Только золото и чтит… (376).

Дон Мартин, возлюбленный Хуаны, человек неплохой, но довольно легкомысленный, соглашается на предложенный его родителем план потихоньку улизнуть в Мадрид и там, под чужим именем (это чтобы до поры до времени избежать юридических преследований со стороны Хуаны), сосватать другую невесту. Этому Хуана и решает воспрепятствовать, но не прибегать к помощи закона (хотя, она имеет на это право), а вернуть возлюбленного хитростью:

Я капкан поставлю зверю…

И верну на путь прямой.

Вылечит его безумье

Хитростей моих настой… (378).

 Так, периодически переодеваясь в юношу Хиля (этот «псевдоним» для себя выбирает и Мартин), знакомясь с нужными людьми (например, предполагаемой невестой Мартина Инес), наблюдая, подмечая, хитря и разыгрывая, Хуана вносит в довольно сонную жизнь обитателей столицы изрядную путаницу, которая здорово отрезвляет других героев.

Например, общение с Хуаной оказывается необыкновенно полезным для столичных барышень Доньи Инес и Доньи Клары. В начале пьесы обе представляют собой очень любопытное сочетание влюбчивости и непостоянства. Инес клянется влюбленному в нее Дону Хуану: «Вы перед богом мой супруг» (391), но стоит ей увидеть хорошенького Дона Хиля (переодетую Хуану), как чувства к прежнему возлюбленному гаснут. А разгореться новой любви ничего не стоит, достаточно нескольких красивых слов и тех самых Зеленых штанов, ставших, своего рода, «визитной карточкой» Хиля. Лишь потом, услышав, как Хиль-Хуана объясняется в любви Донье Кларе, Инес понимает, что мужчины далеко не всегда чувствуют то, о чем говорят. А когда Хуана открывает новой знакомой часть правды о своем прошлом, Инес приходит в себя настолько, чтобы задуматься о том, что счастья на чужом несчастье не построишь, разобраться в своих истинных и ложных чувствах и вернуться к своей первой любви. Примерно то же самое происходит и с Кларой.

 Еще больших успех Хуаны – «воспитание» Дона Мартина. Возвращает его «на путь прямой» непросто. Далеко не злой, не глупый молодой человек, в глубине души благородный и честный, Мартин слишком любит выбирать самый легкий путь для достижения целей. Если ему кто-то или что-то (отец, обстоятельства и пр.) «разрешает» совершить не совсем достойный поступок, он рад ухватиться за эту возможность. Хуане приходится устраивать возлюбленному непростые испытания. Например, ложное известие о скором рождении у них с Хуаной ребенка почти срабатывает, но ненадолго:

Выходит, я почти отец…

Увы! Я сам себя стыжусь.

Нет, недостойна дворянина

Такая ложь… (425)

Инесс богата и прекрасна

И выйти за меня согласна,

И значит, бог меня простит! (428)

А вот известие о смерти возлюбленной вкупе с немыслимыми результатами интриг таинственного Дона Хиля приносит больше пользы. Мартин даже начинает думать, что Хиль – призрак, посланный ему Хуаной как возмездие (и ведь он не так уж далек от истины!):

Чтоб грозно покарать меня,

Хуана поднялась из гроба (450).

«Откупиться» молодой человек, правда, рассчитывает молитвами. Исцеляет Дона Мартина окончательно перспектива оказаться в тюрьме (Хуана пишет отцу письмо, где обвиняет Мартина в своем же убийстве). Об исцелении молодого человека говорит, например, то, как меняется его восприятие Мадрида. Город приятной и легкой жизни (легкой, потому что все позволено), становится для него, как для старика Кинтаны в начале пьесы, местом угнетения и страдания:

О новый Вавилон, о город шалый,

О улицы, невинности гробы,

Судьбою обойденных вышибалы

И богачей покорные рабы… (487)

И в том, что очень скоро, после трех свадеб, включая свою собственную, Дон Мартин покинет этот город, зритель и читатель даже не сомневается.

Одержанная главной героиней победа, что примечательно, совсем не удивляет тех, кто хотя бы немножко знает этот мир. «Философ» Караманчель, слуга Хуаны, немало настрадавшийся от ее бесконечных переодеваний, интриг и приключений, в финале пьесы заявляет со свойственной ему грубоватой прямотой:

Ну понятно:

Сто пятнадцать мудрецов

Баба обведет вкруг пальца (495)

Иная современная зрительница, возможно, заметит, что, возможно, героиня напрасно потратила столько усилий на всю эту историю. Могла бы составить свое счастье с более достойным молодым человеком, чем перевоспитывать «заплутавшего» повесу… Но ведь дело тут не в одном только Доне Мартине, а в том, что в мире должен быть порядок. Кто-то же должен его наводить! И, пересмотрев или перечитав эту «комедию штанов», хочется верить, что всегда найдется тот, кто придет однажды и все вокруг исправит. А, может, на это способен каждый из нас и нужно только попробовать?

(3 голос., в среднем: 5,00 из 5)
Загрузка...

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подписка на комментарии к статье Оповещать о новых комментариях к статье по почте.